Владимир Мономах.

С 1078 по 1094 год в Чернигове княжил Владимир Мономах, не только отважный князь, но и отличавшийся любовью к религии, книгам и сам писавший. Когда Владимир Мономах впервые приехал в Чернигов после войны с Олегом, то ужаснулся. Его встретил мертвый обугленный город. Владимир начал с главного – с устройства пострадавшего от пожара храма Спаса. Вначале достроить храм Божий, где можно было преклонить колени, решил князь, а затем надлежало обновить, отсроить заново крепостные стены, башни, ворота: а затишье в усобицах – дело временное, к тому же с каждым годом половцы, чувствуя слабость Руси, усиливают свой натиск на русские земли. Следовало возобновить и княжеские хоромы, отстроить дворцы бояр и дружинников, потом можно и отпустить вожжи, пусть смерды и ремесленники пекуться и своем жилье, о своем бытии, без них, работников нет ни воинов, ни кормильцев на Руси.

Разболелся однажды князь Владимир в Чернигове, которого усердно, но безуспешно лечил врач армянин. Находясь при смерти, князь послал к игумену Печерскому Иоанну, прося его прислать в Чернигов блаженного врача Агапита. Игумен призвал Агапита и передал ему просьбу князя, но блаженный никогда не выходивший из монастыря, со смирением отвечал: “Если ради врачевения должен пойти к князю, то должен буду идти и к другим. Поэтому молю тебя отче, позволь мне не выходить из стен монастырских ради человеческой славы. Ибо я обещался перед Богом избегать ее до последнего моего издыхания. Теперь же позволь мне идти в другую страну, что бы когда минет нужда сия, я возвратился сюда опять.” Посланные от князя видя, что нельзя призвать блаженного Агапита к своему господину, стали просить зелья от стола преподобного врача. По настоянию игумена, Агапит дал посланному этого зелья. Посланный принес его к князю, тот вкусил и тотчас получил исцеление. Тогда князь Владимир Мономах пришел в Печерский монастырь сам, желая видеть и почтить того, кто дал ему здравие (ибо он никогда не видел блаженного), но Агапит, не желая быть прославляем на земле, скрылся. Тогда князь отдал принесеннок золото игумену. Через несколько времени тот же князь Владимир прислал к блаженному Агапиту одного из своих бояр со многими дарами. Когда посланный, найдя Агапита в келии, положил перед ним дары, блаженный сказал: “О чадо! Я никогда ни от кого не беру за исцеление, ибо поэтому исцеляю силою не моею, но Христовою, не требую поэтому и ныне этого”. Боярин отвечал: “Знает, отче, и пославший меня, что ты не требуешь ничего, но молю тебя ради утешения твоего сына, которому через тебя Господь даровал здравие, приими это и раздай, как знаешь нищим.” Старец отвечал ему: “Если так, то с радостью приму. И скажи пославшему тебя, что бы и от прочего имения, какое он имеет, раздавал нищим, ибо сам Господь, Который живет среди них, избавил его от смерти. Я же сам по себе ничего бы не сделал и теперь усердно молю не ослушаться меня, дабы не пострадать ему больше”. Князь же, не дерзая ослушаться св. Агапита, начал нещадно раздавать от своего имения нищим.

Именно в Чернигове стал складываться облик Владимира Мономаха как рачительного хозяина, заботливого домохозяина, заботливого домочадца. До всего он старался доходить сам.

Начал складываться и распорядок дня самого Мономаха. Стал привыкать он вставать с ложа ранним утром, а потом, после молитвы и утренней ествы, приступал он к своим делам: писал грамоты тиунам и огнищам в города и села, обходил конюшни, клети и амбары, смотрел исправно ли стража несла свой дозор. Потом читал божественные и мирские книги, ездил верхом в свои близлежащия села, совершал много других необходимых дел. Потом был послеполуденный, предобеденный сон, от которого он вставал освеженный и отдохнувший. Остаток дня Владимир проводил с женой и детьми. К этому времени у него родился еще один сын, которого нарекли в честь погибшего дяди Изьяславом. Мстиславу шел пятый год и его давно уже посадили на коня. Еще через два года здесь же, в Чернигове, Гита родила ему третьего сына – Святослава, а потом еще Романа,
Ярополка, Вячеслава, Юрия и Андрея. Всего же у Владимира Мономаха и Гиты было семь сыновей и две дочери. Последних княгиня рожала, когда ей было уже за сорок.

На исходе 70-х годов во время большого строительства в Чернигове у Владимира появилась мысль о возведении неприступного города-замка, где князю можно было бы отсидеться в тяжкую годину от врагов внутренних и внешних.

Во время своих частых походов по Руси Мономах давно уже заприметил старинный город Любеч.

Всем был богат этот город. Здесь приткнулась к берегу удобная корабельная пристань, неподалеку высилась сосновая роща, из этих могучих сосен рубли русские однодеревки, вокруг города простирались поля, лесные угодья со звериными ловами. Над городом круто поднималась Замковая гора со стареньким на ней детинцем, который брал боем еще Олег Старый. Вот здесь Мономах и замыслил построить новый неприступный замок.

Замок был приспособлен для мощной и долговренной обороны. Вдоль его стен, кроме клетей с готовизной, стояли вкопанные в землю медные котлы для горячей смолы, кипятка, которые опрокидывались на врагов, приступающим к стенам крепости. Из дворца, из церкви, от одной из клетей, медуши, шли подземные ходы, уводившие в стороны от замка.

Во всех помещениях замка в глинистом грунте, хорошо державшем влагу, было вырыто много ям для питьевой воды и хранения жита. В замке Мономах мог просидеть только на своих припасах более года с числом 200-250 защитников.

Зимой, в небывалое время, половцы обогнув Переяславль и Чернигов, напали на Стародуб. Это был исконный черниговский город и Мономах, еще не дав дружине как следует отдохнуть от погони за полоцким князем, от летней войны с Вячеславом, поднимает черниговскую рать на новый поход.

Не дожидаясь подхода союзных половцев, Владимир выступил не к Стародубу, который был уже дочиста ограблен степняками, а на перехват их к Десне, куда они двинулись от города.

Расчет Мономаха оказался верным. Кочевники, выйдя на Десну и предполагая двигаться по замерзшей реке сквозь леса дальше, были застигнуты врасплох. Черниговская дружина и союзные половцы ударили на врагов с берега, оттеснили их на чистый лед и здесь, на ровном месте, довершили разгром. Оба хана были взяты в плен и предстали пред Мономахом. Они то, желая заслужить милости и прощения у русского князя, и сообщили, что другое полоцкое войско, во главе с ханом Белкатгином, грабит русские земли неподалеку, что не все половцы вышли на Десну.

Не давая врагу опомниться, Мономах проделал ночной переход, дал своей дружине немного отдохнуть перед боем в лесу и неожиданно появился перед конницей Белкатгина. Здесь же находился и половецкий обоз, а рядом – связанные веревкой русские пленники, набранные в Стародубе и в других селениях. И снова сеча была яростной и короткой. Белкатгин бежал бросив свое войско. Половцы рассыпались в разные стороны. Одних руссы перебили, других пленили. Всех русских пленников Мономах приказал развязать, накормить, обогреть, отправить в Стародуб и оттуда по их городам и селам.